idesign.todaysitemap
idesign.todaysitemap

Заха Хадид: о «жидком пространстве» и современной архитектуре

2016-05-jan-zaha-si-19

Заха Хадид – выдающийся архитектор современности, которая ушла из жизни 31 марта 2016 года. Весь свой творческий путь эта женщина разбивала привычные границы архитектуры и дизайна, выводя их на космический уровень. Здание, спроектированное Хадид, невозможно спутать ни с одним другим в мире. Она выстраивала совершенно особый контакт с окружающим ландшафтом и человеком.

В 2004 году Заха Хадид стала первой женщиной, которая получила аналог Нобелевской премии в области архитектуры – Притцкеровскую премию. А в 2016 году была объявлена первой женщиной-архитектором, получившей престижнейшую золотую медаль Королевского института британских архитекторов. Но главная награда при жизни — ее дома, которые восхищают и вдохновляют миллионы людей.

В память о талантливейшем архитекторе современности редакция iDEASDESIGN публикует ее интервью для журнала Interview, которое записала Найоми Кэмпбелл в 2012 году.

20 лет вы были «бумажным» архитектором. Почему? 

— В то время все считали, что надо просто соорудить коробку и поставить что-то внутри нее. В один прекрасный момент я посмотрела на планы крупных застроек и поняла, что они выглядят очень массивными и громоздкими. И подумала, что если сделать их в форме пригорка или холма, эти городские застройки не будут такими тяжеловесными. Тогда я стала работать с ландшафтом и топографией через плавные текучие линии, которые придают зданию такой вид, словно оно сделано из жидкости. Потребовались годы на то, чтобы перевести само слово «жидкое пространство» в идею, а идею — в здание. Поэтому до поры до времени я рисовала графику и картины, так сказать, в качестве исследования и для внутреннего пользования.

И это стало началом революции! Сейчас возможно подобное?

— Когда я только начинала работать, то понимала, что грядет технологическая революция, но не знала, где именно она случится. В результате компьютерный прогресс поменял все вокруг. Это касается и архитектуры — особенно формовки, которая стала совершенно бесшовной. Я имею в виду не только то, что современное здание буквально сливается с землей, но и то, что отсутствует всякий зазор между идеей и ее производственным воплощением. Все стало гораздо проще. Вместо того чтобы производить стулья в Лондоне и потом переправлять их в Америку, можно просто доставить это устройство в нужное место.

Вы имеете в виду 3D-принтеры?

— Да, речь идет о 3D-моделировании. Это позволяет делать предметы в единичном экземпляре с минимальными затратами. Здания так делать нельзя, потому что они требуют инженерной проектировки — но думаю, это тоже вопрос времени. Уже сейчас никто не распечатывает чертеж, все делается по электронной почте. Это исключает ошибки, неизбежные при работе вручную.

— Появятся ли новые революционные жанры в архитектуре?

— Конечно. За последние десятилетия в архитектуре произошли тектонические сдвиги. Сначала одни люди сформулировали концепцию того, что называется нормой, где нет ничего, кроме рациональной логики. А потом другие поставили это под сомнение. Радикально изменилось понимание топологии. Раньше же как думали: архитектура всегда привязана к земле, связана с гравитацией, поэтому она должна быть приземленной и рациональной. Все было завязано на производстве, должно было оставаться плоским, однообразным — бесконечный конвейер. Вот это и изменилось.

— В ваших работах никогда не чувствовалась конкретная национальность. Как вы относитесь к идее отражения национальной идентичности?

— Думаю, люди стали больше походить друг на друга, у всех одни и те же цели и стремления. Но при этом идентичность можно сохранять вовсе не как декоративный элемент. У людей по-прежнему очень разные привычки: они по-разному распоряжаются пространством, у них разная погода… Мне кажется, когда делаешь масштабный проект, а не просто дом или маленькое здание, гораздо сложнее перенести в него исторические ценности. Но иногда можно чему-то научиться у местных.

Скажем, я ездила в Мехико, где работал архитектор Луис Барраган. Он путешествовал по Северной Африке, и спроектированные им после дома очень модернистские, но при этом в них есть нечто от североафриканской архитектуры: большие стены, яркие цвета… Или возьмем модернизм Бразилии — вся эта внешняя отделка, которая пропускает свет внутрь, потому что погодные условия предполагают вентиляцию и установку защитных экранов от солнца. Думаю, схожим образом, отталкиваясь от местных потребностей, можно работать и сегодня.

— Вы работали с Лагерфельдом. Расскажите об этом.

— У нас был совместный проект «Мобильное искусство». Сначала Карл делал его с другим человеком, но вдруг заявил, что не хочет работать ни с кем, кроме меня. А потом Лакост попросил нас сделать обувь для лимитированной коллекции. А потом была Мелисса из Бразилии и Надя Сваровски, для которой мы делали бижутерию и лампы. Позже мы проектировали обувь для Рема Колхаса. Мне нравятся такие проекты, потому что благодаря им я занимаюсь чем-то, в чем до этого не сильно разбиралась.

— О вас частенько говорят как о карьеристке. Это на вас давит?

— Ничуть. Я сама сделала этот выбор. Я не спорю и не сожалею. Конечно, это не позволяет тебе жить нормальной жизнью, иметь мужа, детей. Честно говоря, если бы я хотела детей, я бы их завела. Хотя, будучи арабкой, нелегко иметь детей и при этом не состоять в браке. Может быть, когда-нибудь я об этом пожалею, но в моей жизни такой момент не настал.

Вы феминистка?

— Нет, я не размахиваю феминистским флагом. Я верю в одаренность женщины, ее силу и независимость. Раньше мне не нравилось, когда меня называли архитектором-женщиной, потому что я всегда считала, что важно не то, что я женщина, а то, что я архитектор. Но, возможно, это помогло другим женщинам, вдохновило их на то, чтобы профессионально заняться чем-то, чем им заниматься, по мнению большинства, не подобает. Да, когда я начинала, мой выбор профессии считался необычным, но теперь мало кто об этом думает.

Вам приходилось бороться с системой, клиентами, материалами, пространством. Как вы с этим справились?

— Заниматься архитектурой, когда ты женщина и иностранка, очень сложно. Тем более если ты делаешь нечто «ненормальное». Думаю, у меня все получилось, потому что люди просто не знали, как себя со мной вести: я была сумасшедшая, порой злая и раздражительная, но упорная, настойчивая и одержимая. Вы же знаете, как я делала Оперный театр залива Кардифф. Мы трижды выигрывали тендер, но заказчик боялся воплощать мой проект. Был скандал. Мне говорили: брось, у британцев есть чувство красивого. «Посмотрим», — отвечала я. И оказалась права. В течение шести лет они воевали с моим проектом. Хотя до сих пор в аэропорту ко мне подходят люди со словами: «Я из Уэльса и хочу извиниться перед вами».

Из-за того, что об этом проекте столько говорили, я приобрела известность. В Британии начался такой ажиотаж, что в результате люди стали больше интересоваться архитектурой. После того случая все в моем бюро думали, что я сдамся, и страшно переживали, потому что мы подали заявку в Lottery Funding (Фонд содержания наследия за счет лотереи. — ред.). Мы проиграли. И это была катастрофа. Но мы стали работать в два раза больше. С одной стороны, ради того, чтобы забыть о том, что произошло. С другой — чтобы доказать всем, что мы можем продолжать.

После всего этого вы получили уйму наград, включая Притцкеровскую премию, Превосходнейший орден Британской империи, степень почетного доктора Университета Америки в Бейруте. Какая из этих наград имеет для вас особое значение?

— Стать дамой Превосходнейшего ордена очень почетно, тем более в стране, которую я избрала местом жительства. Притцкеровская премия очень сильно повлияла на мою карьеру. Она досталась мне в очень удачный момент: вдруг в середине карьеры интерес к моему бюро сильно вырос. Люди говорили мне, что можно остановиться, уйти на пенсию. А я отвечаю: и что дальше? Чем я буду заниматься? Делать маникюр каждый день?

Есть ли проект, который бы вы хотели сделать в какой-то конкретной стране?

— Да, на Ближнем Востоке. Для меня, как для арабской женщины, очень интересно поработать там, хочется отметить свое присутствие в регионе. Еще хорошо было бы сделать проект на уровне городского пространства в целом. Не подходить с позиций мегаломана, а попытаться организовать целый сектор согласно какой-то одной идее. Такого проекта я пока не делала. Есть столько разных возможностей, нужно просто внимательней смотреть по сторонам. Например, я считаю, что Олимпийский парк в Лондоне получился ужасно скучным. Это же совершенно новый город, отличная программа по восстановлению — и проект требовался радикальный, космический.

А как же ваш спорткомплекс для водных видов спорта? 

— Это был первый проект, который мы сделали для Олимпийского парка. По условиям, во время Олимпийских игр здание должно было расшириться — и стать меньше после их окончания. Оно должно было тянуться на всю длину бассейна, когда же появятся конструкции по бокам, здание будет выглядеть совсем по-другому. Построить мост, висящий в воздухе, — дело непростое. Очень интересный опыт.

— Как вы расслабляетесь?

— Люблю посмотреть телевизор, особенно ночью. А еще мне так нравятся все эти новые сериалы, например Mad Men. Он гениальный! Меня поражает, сколь глубокое исследование того времени провели эти люди. Если вы будете смотреть его лет через 30, никогда не подумаете, что он снят в наше время, непременно решите, что снимали в те же годы.

Как только вам времени хватает, вы же наверняка много летаете? 

— Командировки — самая изнурительная часть работы. Но я не жалуюсь, сегодня можно работать везде. Раньше такого не было. Луис Кан строил в столице Бангладеш, Дакке. Представьте, как ему нужно было летать туда из Филадельфии с пересадкой в Нью-Йорке, потом в Европу. Чтобы добраться до Бангладеш, требовались недели. Или Ле Корбюзье, когда он строил Чандигарх! Слава богу, появились скоростные авиаперелеты. Этим летом мне надо ехать в Венецию на биеннале, потом на выставку в Мадрид, потом открытие в Монпелье, затем Антверпен, Баку, Китай… И это сумасшествие не останавливается!

Источник: interviewrussia.ru

Понравилась статья?
Получайте самые интересные материалы на ваш e-mail каждую неделю!

Популярные новости дизайна и архитектуры:

Ваш путеводитель в мир уникального интерьера, архитектуры и стиля жизни

О дизайне интерьеров читаем: wikipedia, inmyroom, 4living